"Ново-Сибирский транзит"– 2016

С 17 по 24 мая в Новосибирске проходил IV межрегиональный фестиваль-конкурс «Ново-Сибирский транзит». Каждые два года театр-организатор «Красный факел» приглашает друзей из Сибири, с Урала и Дальнего Востока. В рамках мероприятия хозяева и гости показывают свои лучшие спектакли, которые длительно и кропотливо отбирались экспертами. В этом году в основной программе было представлено 16 названий (плюс один спектакль вне конкурса – от гостей из Таллина). 

Фестиваль открылся спектаклем «Кориолан. Начало». Роман Феодори поставил в Омском драматическом театре трагедию Шекспира о римском полководце Кае Марцие, «демоном» которого становится грех под названием гордыня. Римская политическая трагедия волей режиссера превратилась в яркий киношный блокбастер, современный и злободневный. 
Элементы кинематографа отчасти можно было обнаружить и в «Ревизоре» Сергея Афансьева, только уже в жанре «зомби-апокалипсиса». Мистика врывается в реальность и заменяет ее. Бесовское, демоническое прочно укоренилось в этом городке и не допустит здесь проявления истинных чувств, стремлений, переживаний. Даже Хлестаков, персонаж извне, который по воле случая втянут в интригу, быстро принимает условия игры и «оборачивается» ловким вралем, с удовольствием выдумывающим подробности своей жизни, чтобы соответствовать сильным мира сего.
«Чехов-центр» показал «Наследство» в постановке Антона Коваленко. Взяв за основу 1-й вариант пьесы Горького «Васса Железнова», режиссер называет свой спектакль иначе, меняя тем самым и тему. Жанр определен как семейная драма, конфликт которой завязан на разделе наследства. Вернее, не на самой дележке, а на ожидании «куша», который у всех ассоциируется с освобождением от тирании Вассы, бегством из дома-бункера, исполнением своих желаний. У всех, кроме Вассы. 

Третий день стал одним из самых насыщенных: гости фестиваля посмотрели три спектакля. Не считая того, что «Трамвай “Желание”» Серовского театра драмы им. Чехова был показан дважды. В постановке Андреаса Мерц-Райкова внимание прежде всего сосредотачивается на истории Стэнли Ковальски (Петр Незлученко). Он работяга, и все его желания довольно примитивны: вкусно поесть после тяжелого дня, поиграть с друзьями в боулинг или покер. С приездом Бланш (Екатерина Федорова) его маленький мирок начинает рассыпаться. Бланш в его доме – чужеродный элемент. Слишком утонченная, слишком невротичная, слишком соблазнительная и слишком много пьет. Противостояние Стэнли и Бланш превращается в борьбу двух эгоистов, в которой победит сильнейший (финал известен). В спектакле звучат иностранные имена и песни на английском языке, но режиссер не привязывается к определенной географии. Он говорит не о жизни в Нью-Орлеане, а о жизни в провинции вообще. «Американское» прорывается лишь изредка. Некоторые сцены по стилистике напоминают эпизоды голливудских фильмов, в которых персонажи с приподнятыми интонациями и неестественными улыбками решают конфликтные ситуации. В других сценах присутствуют элементы реалити-шоу: оператор следует за артистами с камерой, и те, глядя прямо в объектив, обращаются к зрительному залу. Своеобразные выходы из роли происходят и когда они берут в руки музыкальные инструменты, чтобы на несколько минут превратиться в рок-группу.
Эстафету от Серова принял Каменск-Уральский театр «Драма номер три». Днем был показан спектакль Галины Полищук «Лодочник». Пьеса Анны Яблонской, своего рода постмодернистский диалог культур, заключает в себе множество зашифрованных и прямых цитат, аллюзий. В этом легком жонглировании именами и мифами, высоком пафосе, вдруг проступающем из небрежно-бытового слога, в игре со словом и идеями высекаются невидимые невооруженным взглядом смыслы. В «мистерии о любви в двух частях» (жанр определен режиссером именно так) Галины Полищук схлестнулись философии Запада и Востока, образы древних эпох и нашего времени, миры реальный и потусторонний.

 Сценография (художник – Ольга Горячева) здесь помогает зрителю определить смену мест действия, но одновременно и запутывает его. Обшитые белым кафелем стены, пробитый потолок со свисающими сверху проводами, наполненный водой неглубокий бассейн переносят нас то в больничную палату, то в спортзал, то на туманный берег реки, то вообще в некое постапокалиптическое лабораторное пространство. Главный герой (в котором мало что геройского – обычный спивающийся сторож), подписав по невнимательности подозрительно странный контракт, сам того не желая, заключает сделку с темными силами. Отныне в его обязанности входит переправлять на лодке через Стикс души умерших. Миссия для героя тоже вскоре находится, вполне орфеевская: вызволить с «того света», свою первую и единственную любовь – Ольгу. Герою, подобно Одиссею, предстоит перехитрить всех врагов, чтобы спасти любимую, а дальше – жить долго и счастливо. Мораль сказки светла и чиста: только отыскав близких, ради которых и в царство мертвых отважишься спуститься, можно обрести смысл жизни, все блага мира.
О «Колыбельной для Софьи» Минусинского драматического театра мы уже писали в рамках фестиваля «Реальный театр». В этот раз мы решили поговорить с режиссером спектакля Алексеем Песеговым:

Повесть Замятина «Наводнение», действительно, не самая популярная. А меня вот зацепила. Вариантов было много. Я впервые в жизни работал с тремя художниками. С одним мы не сошлись и расстались. Потом то же было со вторым. И с третьим сначала не сошлись, но ему удалось как-то меня переубедить. Делали несколько вариантов, и вот последний, который он предложил, получился. Причем это было сделано практически на коленке. Сидел передо мной и на листочке рисовал. Мне просто нужен был какой-то киношный прием в первую очередь. От быта я уходил абсолютно сознательно. И я прекрасно понимал, что невозможно превращать авторский текст в прямую речь, в диалоги. Я дописал, может быть, два-три предложения. Остальное все замятинское. Я же много пишу инсценировок, и иногда приходится угадывать авторскую стилистику. Вот и здесь, хоть я сочинял это сам, иногда даже не могу вспомнить, где текст Замятина, а где – мой.

Четвертый день открылся «Фронтовичкой» Русского драматического театра им. Н. А. Бестужева (г. Улан-Удэ). Спектакль Сергея Левицкого по одноименной пьесе молодого уральского драматурга Анны Батуриной уже самим названием, кажется, заявляет военную тематику. Однако действие происходит в первые послевоенные годы, когда страна только начинает потихоньку залечивать раны, и кто-то постепенно восстанавливает прежний уклад жизни, а кто-то понимает: после всего пережитого – «как раньше» уже невозможно. 

Когда-то война вторглась в жизнь главной героини, Марии Петровны Небылицы (Светлана Полянская), и юной девушке пришлось сменить мечты о балетном станке на суровые фронтовые реалии. Вернувшись с войны, она отправляется на Урал, где устраивается в местный Дом культуры педагогом по хореографии. Действие разворачивается в нескольких плоскостях. Последовательное повествование то прерывается краткими комментариями актеров к происходящему (озвучивание ремарок пьесы), то совершенно уходит от быта и перетекает в полную фантасмагорию. Актриса сыграла на двух этих полярных точках – между нежным созданием, трепещущим при имени Бетховена, и дымящей папиросами грубой женщиной, повидавшей в жизни все. Конечно, как любая женщина, героиня нуждается в любви и терпеливо ждет возвращения своего неверного жениха Матвея. Есть ли у этой истории счастливый конец, вероятно, не так важно. Наибольшее внимание здесь уделяется растерянному послевоенному состоянию человеческой души, надломленному сознанию, не способному примириться с миром, где возможна война, и начать жить по-прежнему.
Гости фестиваля, таллинский театр R.A.A.A.M., привезли спектакль «Оборотень» режиссера из Якутии Сергея Потапова. Пьеса эстонского драматурга Аугуста Кицберга – о судьбе девушки Тийны, дочери ведьмы, которую толпа до смерти забила кнутом. Спектакль, полный метафорических образов, этнических мотивов рассказывает о противостоянии личности и общества, индивидуума и толпы. Режиссер рассказал «Прописи» о постановочном процессе: 

«Оборотень» – моя первая работа в театре R.A.A.A.M. Изначально выбором материала занимался директор. Он предложил мне поставить именно эту пьесу. Когда я ее прочитал, она меня сильно зацепила. Своей ритуальностью, способом взаимодействия человека и мира она близка культуре моего народа. Менталитет эстонцев и якутов, как жителей Севера, очень похож. Несмотря на то, что с артистами я работал через переводчика (они не очень хорошо говорят по-русски), у меня сложилось ощущение полного взаимопонимания. Застольный период мы завершили быстро и стали собирать спектакль на сцене. В основном я придумывал все сам и просил артистов органично это исполнить. Но периодически и они приходили со своими идеями. Некоторые из них мы использовали в спектакле.

Перевалив за экватор, фестиваль продолжился показом «Войны» Томского драматического театра в постановке Александра Огарева. Спектакль  не о схват